Ante Thronum

Дипломатическое представительство


FeanKingdom

Памяти Милорада Павича

Я сам пришёл в литературу, живу в ней сам
и сам уйду из неё. когда придёт время.
Милорад Павич

...Эта статья не должна была так называться.

Вот здесь, три месяца назад, в комментариях к первому посту сообщества, я упомянул том, какое огромное впечатление произвёл на меня прочитанный роман Павича, самое знаменитое его произведение - и пообещал о нём как-нибудь написать. Но время шло, случалось то одно, то другое, повседневные дела отвлекали меня; а сегодня, придя из университета домой, я узнал, что в Белграде скончался Милорад Павич.
Всего лишь за полтора месяца до этого сербская и мировая общественность отмечала его 80-летие.
Сейчас я не хотел бы перечислять заслуги и награды Павича - писателя, поэта, учёного. Любой может зайти хотя бы на страничку в Википедии и прочитать всё, что посчитает интересным. Или сюда, на официальный сайт, посвящённый писателю и работающий на трёх языках. Я хотел бы сказать обещанные несколько фраз о той самой книге, которую я прочитал и которая в своё время - четверть века назад - принесла Павичу мировую славу. О "Хазарском словаре".
Это потрясающее произведение. Оно было таким для меня в буквальном смысле - до Павича я не знал никого из писателей, кто писал бы так. "Официально" Павича принято относить к постмодернистам - под этот расплывчатый термин можно подогнать практически любого писателя, творившего начиная со второй полопвины ХХ века. Ещё в литературоведении используют термин "магический реализм" (да-да, дорогой школьник, это как Гарри Поттер, только ещё круче) - пожалуй, он здесь будет уместнее. В "Хазарском словаре" действительно говорится о таких вещах, которые (разумом понимаешь) не могли произойти, ну никак, это невозможно - а сердем веришь. Хочешь верить.
Так что это - действительно словарь? По форме - да, несомненно. Там есть "словарные статьи", ссылающиеся друг на друга, есть пространные толкования, есть чёткие хронологические привязки тех или иных событий к различным эпохам. Но вряд ли можно назвать обычным справочным изданием "словарь", открывая который, читаешь на первой же странице буквально следующее:

Современный автор этой книги заверяет читателя, что тот не обязательно умрет, если прочитает ее, как это произошло с его предшественником, пользовавшимся изданием "Хазарского словаря" от 1691 года, когда эта книга была впервые составлена.

И так далее, в том же духе - с загадочными персонажами, "ловцами снов", говорящими попугаями-носителями древнего языка, воскрешением мёртвых, воинами, демонами и прочими прелестями.
И одновременно - художественный шедевр, удивительная история, придуманная и рассказанная нам Павичем, история жизни целого народа, поданная словно сквозь призму трёх точек зрения ("Словарь" состоит из трёх частей: христианской, исламской и иудейской), противоречащих друг другу и всё-таки гармонирующих.
Фантастические образы и события, иногда устрашающие, иногда шокирующие (как сказали бы в XIX столетии, непристойные) окончательно завладевают читателем и не позволяют оторваться. Доходит до того, что, читая, то и дело восклицаешь: "Боже, ну и бред!", и, казалось бы, уже ничего в толк не возьмёшь - и кто такие эти ловцы, и что за словарь, и что это за Адам Рухани... но потом...
Потом, где-то к середине книги (у меня прозрение наступило уже ближе к концу) ты начинаешь понимаааааать.
Что всё это не просто так. Не больная фантазия, не причуда писателя и не обычная сказка. Что в книге заключена одновременно простая и сложная философская идея. О добре и зле. О разных культурах, обречённых не слышать друг друга и долго, мучительно стремиться к взаимопониманию. О повторении, о возвращении всего на круги своя.
Казалось бы, такая неоригинальная идея, как переселение душ, возрождение через века той же личности в новом теле - но Павич и этот важнейший, ключевой момент в романе подаёт с таким блеском, что просто восхищаешься. И вот уже, улыбаясь, сравниваешь две версии - "мужскую" и "женскую" (шутник, он играет с читателем, эти версии отличаются всего несколькими фразами, но не без умысла); и возвращаешься к одной из страниц, лезешь проверить - точно ли там было 293, точно ли он так сказал, ведь 1692+293=1982. И находишь, и действительно понимаешь - да, всё правильно.
И вот тогда - всё становится на свои места, десятки ярких и запоминающихся действующих лиц уже предстают не в пёстрой мешанине, а в чёткой, гармоничной, но по-прежнему красочной системе, и идея приоткрывается тебе. И ещё становится немного грустно, ведь трём главным героям "современной" сюжетной линии "словаря": учёному-христианину, учёному-мусульманину, учёной-еврейке - так и не суждено было встретиться вместе и поговорить, и закончить дело.
Но и зло не одержало полной победы. Простая дилемма - вот некто, враг, убийца, напал на тебя во сне, и душит тебя подушкой, и ты знаешь, что можешь только дотянуться до одного предмета, и от того, что ты с ним сделаешь, зависит исход. Либо ты спасёшь свою жизнь, либо спасёшь свой труд. Тот, ради которого ты жил, и писал странные письма в прошлое, и получал не менее странные ответы; тот, над которым ты кропотливо работал, тот, который стал частью тебя самого.
И тогда ты разбиваешь волшебное яйцо с тупого конца.

...Вот такой, или примерно такой, должна была быть моя заметка - та, задуманная ещё в августе.
А теперь он умер. Автор книги, автор ещё многих прекрасных произведений, которые я обязательно прочитаю, произведений с необычными, запоминающимися названиями ("Звёздная мантия", "Пейзаж, нарисованный чаем", "Внутренняя сторона ветра"...) - Милорад Павич умер; его больше нет.
Но так ли это? Я знаю, что вчера, 30 ноября, старый человек, из плоти и крови, скончался от инфаркта, будет, как положено, похоронен и оплакан; но я не могу сказать, что его больше нет. Он есть; прямо передо мной сейчас лежит небольшая книга в мягкой обложке - часть его души, часть его самого. Дьявол убил доктора Исайло, но не уничтожил его словарь; Павич умер, но его книга лежит у меня на столе. С ней ничего не случилось; она не умирала. Я открываю её, перелистываю, читаю. Последние страницы. Заключение.

Книгу можно сравнить с виноградником, поливаемым или дождем, или вином. Эта, как и все словари, относится к последним. Словарь - книга, которая, требуя мало времени каждый день, забирает много времени за годы. Такую трату не следует недооценивать. Особенно если принять во внимание, что чтение, взятое в целом, дело очень подозрительное. При использовании книги ее можно чтением вылечить или убить. Можно сделать ее более толстой или изнасиловать, можно изменить направление ее течения, из нее постоянно что-то теряется, между строк под пальцами исчезают отдельные буквы, а то и целые страницы, а перед глазами вырастают, как капуста, какие-то новые. Если вы вечером отложите ее в сторону, то назавтра можете обнаружить, что в ней, как в остывшей печке, вас не ждет больше теплый ужин. Кроме того, в наше время в распоряжении у человека нет столько одиночества, чтобы он мог без ущерба читать книги, даже словари. Но всему, а значит, и этому, есть конец - книга похожа на весы: сначала вниз тянет правая чашка, а потом вдруг перевешивает левая, и это уже навсегда. Так ее вес перемещается с правой руки на левую, и в голове происходит нечто похожее - мысли перемещаются из мира надежд в мир воспоминаний, и все кончено. В ухе читателя остается только немного слюны из писательского рта, которую принес ветер слов, с крупицей песка на дне. Эту крупицу, как в ракушке, с течением лет будут обволакивать голоса, и однажды она превратится в жемчужину, в сыр черной козы или в пустоту, такую, при которой уши смыкаются, как створки моллюска. Но это меньше всего зависит от песка.

Одмор у миру, пан Милорад.



Рекомендовать запись
Оцените пост:

Показать смайлы
 

Комментариев: 17

Рекомендував цей запис
Спасибо.

 




Метки

Календарь
Июль
ПнВтСрЧтПтСбВск
    
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua